Младенец, закутанный в мягкое голубое одеяльце, мирно посапывал на руках у Юлии, иногда морщил носик и подрагивал крошечным личиком. Медсестра предложила проводить её до выхода, но Юлия отказалась, хотя после родов чувствовала себя очень слабой.
— Со мной всё в порядке, я сама справлюсь, — пробормотала она, крепко прижимая сына к себе и ища телефон в кармане.
Пять долгих дней она ждала выписки, представляя, как Артём встречает их малыша. Она мечтала о том моменте, когда он возьмёт ребёнка на руки, наполненный радостью и любовью.
Юлия достала телефон, не двигая сына, и увидела сообщение от мужа: «Я уже выехал. Не выходи без меня». На её лице появилась улыбка. Артём всегда любил делать сюрпризы — возможно, он что-то особенное подготовил на сегодня.
Малыш пошевелился в одеяле и издал губами тихий звук. Юлия осторожно отогнула ткань, чтобы увидеть его личико. Никита. Их долгожданное чудо. Семь лет они шли к этому, и ровно столько же были женаты.
— Папа скоро придёт, мой хороший, — прошептала она, поправляя одеяльце.
Телефон снова завибрировал.
«Есть новости. Я жду, пока ты сделаешь ДНК-тест. Иначе нет смысла встречаться.»
Юлия перечитала сообщение несколько раз, пытаясь понять его смысл. Буквы плавали перед глазами, словно насмехаясь над её надеждами.
— Артём? Ты издеваешься? — прохрипела она в пустоту коридора.
Телефон зазвонил — на экране высветилось имя мужа. Дрожащая, она ответила.
— Что это значит? — её голос был резче, чем обычно.
— Юль, давай без драм, ладно? — спокойно ответил Артём, будто обсуждая покупки. — Ты же понимаешь, мне нужно быть уверенным.
— В чём? — у Юлии под ногами словно провалился пол. Малыш, почувствовав тревогу матери, заплакал.
— Что ребёнок действительно мой, — терпеливо пояснил Артём. — Мы столько лет пытались, а теперь… сама понимаешь.
— Ты серьёзно?! — голос Юлии дрожал от ярости. — Приезжай за нами, мы только что вышли из роддома. Это твой сын, чёрт побери!
— Можешь засунуть свою паранойю куда подальше, — выплюнула она сквозь слёзы. — Мама приедет за нами с Никитой. Я больше не хочу тебя видеть.
— Юль, не сходи с ума, — его тон оставался спокойным. — Подумай хорошо.
(Нет описания фото.)
Она повесила трубку. Никита теперь плакал навзрыд, его лицо покраснело от волнения.
— Всё хорошо, малыш, — укачивала его Юлия, вытирая слёзы.
Дрожащими руками она набрала номер матери.
— Мам, приедь за нами, пожалуйста, — сказала она, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Артём… он не приедет.
Через двадцать минут перед роддомом остановилась знакомая машина. Из неё вышла Елена Сергеевна, держа охапку голубых шариков.
— А где Артём? — сразу спросила она, быстро осмотрев дочь.
Юлия покачала головой, прижимая к себе успокоившегося Никиту.
— Я потом всё расскажу, мама. Поехали.
Не оглядываясь на здание, где она была так счастлива, Юлия села в машину рядом с матерью.
Телефон снова завибрировал. Она машинально взглянула на экран.
«Подумай хорошенько, Юля. Это важно для нас обоих. Я не хотел тебя обидеть, если что.»
Она выключила телефон. Больше не хотела ничего слышать от него.
Вечером Никита, наконец, уснул в старой колыбели, которую бабушка достала из чердака. Юлия сидела на кухне с чашкой мятного чая, всё ещё думая о сообщении.
— Семь лет, мама… — прошептала она, глядя на светлые обои. — Семь лет мы пытались, надеялись, верили. А врачи говорили, что проблема в нём. И вот…
Елена Сергеевна тяжело вздохнула:
— Может, он просто испугался ответственности? Мужчины, знаешь ли, иногда так реагируют. Хотят ребёнка, а когда он появляется — паникуют.
— Тест ДНК, мама! Он требует тест ДНК! Будто я ему изменила! Какая тут ответственность?!
Юлия закрыла лицо руками, и наконец пролились слёзы, сдерживаемые весь день.
В памяти всплыли события прошлого года. После очередного визита к специалисту она вернулась домой в слезах. Старый доктор с седой бородой долго её поглаживал, прежде чем сказать:
— Теоретически шанс есть, дорогая. Но вашему мужу нужно лечение. На этом этапе вероятность, что он отец — минимальна. Может, стоит рассмотреть другие варианты.
Она плакала в машине, боясь идти домой. Как сказать Артёму, что шесть лет усилий и надежд — почти ничто? Почти — потому что шанс всё же оставался.
Когда она набралась сил сообщить новость, Артём удивил её спокойствием:
— Разберёмся, Юль. Если надо — ЭКО. Если не выйдет — усыновим.
Тогда она ещё сильнее его полюбила. Несмотря на сложности и ссоры, он всегда был её опорой.
А теперь — это сообщение о тесте ДНК. Как? Почему? Откуда вдруг такое недоверие?
— Вы… вы не прибегали к… донорству? — осторожно спросила Елена Сергеевна.
— Мама! — резко подняла голову Юлия, голос её дрожал от возмущения. — Какое донорство? Это НАШ ребёнок! Мы старались, и у нас получилось. Настоящее чудо, понимаешь? А он…
(Появляется ссылка на статью о ДНК-экспертизе в Беларуси.)
Слёзы снова хлынули. Елена Сергеевна крепко обняла дочь.
— Ладно, дыши. Иногда мужчины так странно реагируют на важные перемены. Поговори с ним, всё объясни. Он поймёт.
Юлия покачала головой, вспоминая последние месяцы беременности. Артём вроде бы радовался, но радость была наигранной. Он ходил с ней к врачам, выбирал одежду, игрушки, кроватку — но всё это выглядело как обязанность, а не искреннее участие.
Мелкие фразы, на которые она раньше не обращала внимания, теперь зазвучали иначе:
«Ты уверена, что не задерживалась на работе?»
«Почему этот бухгалтер в друзьях у тебя в соцсетях?»
Телефон снова завибрировал: «Юля, где ты? Всё в порядке?»
Она отложила его. Разговор с Артёмом был неизбежен, но ей нужно было время.
На третий день у мамы Юлия проснулась от света и плача Никиты. Несмотря на боль в животе, она взяла его на руки и прошептала:
— Сейчас, мой родной…
Раздался стук в дверь. Елена Сергеевна сказала:
— Я открою. Ты занята.
Юлия узнала голос Артёма. Напряглась.
— Добрый день, Елена Сергеевна. Юля дома?
— Да, но она кормит Никиту. Подождите немного.
— Хорошо.
Через десять минут, когда Никита снова уснул, Юлия передала его бабушке и вышла в гостиную. Артём стоял с ключами в руках, с каменным лицом.
— Юль, — начал он, приближаясь. — Почему ты не отвечала? Я волновался.
Она скрестила руки на груди.
— Почему ты решил, что тебе нужен этот тест? Не лучше ли было просто мне довериться?
Артём нахмурился.
— Пожалуйста, говори спокойно.
— Спокойно?! После семи лет?! После всего, что мы пережили, ты так легко сомневаешься во мне?
Никита снова заплакал в другой комнате. Юлия поспешила к нему:
— Хватит. Хочешь тест — сделай. Но потом уже ничего не будет по‑прежнему.
Она вышла, прижимая к себе сына. В клинике анализы взяли быстро; она не смотрела на Артёма.
— Результаты будут готовы через неделю, — сообщила медсестра.
— Через неделю? — Артём постучал по стойке. — Можно быстрее?
— Срочный анализ — за три дня, с доплатой.
— Отлично.
Юлия наблюдала за ним молча. Три дня или неделя — значения уже не имело: доверие разрушено.
На выходе Артём попытался взять её за руку.
— Осторожно, — сказал он.
Она резко отдёрнула руку.
— Прекрати притворяться, что тебе не всё равно.
— Мне не всё равно, правда, — искренне сказал он. — Почему ты так реагируешь? Почему ты не можешь понять мою позицию?
— Понять?! — она остановилась на тротуаре. — Я должна радоваться тому, что ты мне не веришь? Что выбрал сомнение, а не веру в меня?
— Я же не говорил, что ты мне изменила! — воскликнул он, затем понизил голос. — Бывают случаи…
Она взглянула ему прямо в глаза.
— Назови хоть одну причину, которая оправдывает твои сомнения.
Он промолчал. Юлия знала — такой причины нет. Иногда лучше не знать всей правды, чтобы сохранить достоинство.
Дома она уложила Никиту в кроватку и села рядом, закрыв лицо руками. Их связь разрушила всего лишь одно слово, одно сомнение.
На третий день Артём снова позвонил:
— Можно я зайду? Нам нужно поговорить.
— Приходи, — ответила она сухо.
Когда он вошёл, Юлия посмотрела на него без эмоций. Он протянул ей цветы, но она отвернулась.
— Ты была права, — начал он, садясь. — Я должен был доверять тебе с самого начала. Эти истории… они меня испугали.
— Истории? Ты меня сравниваешь с женщинами, которых даже не знаешь?
— Нет, никогда. Я люблю тебя и Никиту. Тест ничего не изменит.
— Всё уже изменилось, — прошептала она, голос дрожал. — Ты разрушил то, что мы строили семь лет. Теперь я сама должна решить — стоит ли это продолжать.
Артём опустил голову, осознав непоправимую ошибку. И Юлия поняла — теперь ничего уже не будет, как прежде.